Я уже бросился к женщине, которую считал погибшей, но брат жены остановил меня одной фразой
Потом она положила трубку, потому что говорить дальше не могла. Первые два раза мне было физически тяжело: она заходила в квартиру, где все Иринино, снимала куртку тем же движением, садилась на тот же стул. На третий раз я сказал ей об этом честно, потому что врать не хотел.
Она сказала: «Алексей, если вам тяжело, я не буду приезжать». Я сказал: «Приезжайте». Мне тяжело, но это правильная тяжесть.
Мы теперь общаемся. Не как родственники, у нас на это нет двадцати шести лет. Как двое людей, которых одна и та же женщина связала, ничего об этом не зная.
В июне мы вместе поехали на кладбище впервые. Она стояла у могилы своей сестры, которую видела в жизни дважды. И оба раза издалека.
И один раз услышала от нее слово «Извините». Она там ничего не говорила и не плакала. Она просто убрала с плиты прошлогодние листья, руками, аккуратно.
И все. Есть еще одна вещь, про которую я долго думал, говорить или нет. И все-таки скажу.
В конце июля Марина спросила меня, какие даты, связанные с Ириной, для нас важны и можно ли ей приезжать в эти дни. День смерти она знала, но других памятных дат не знала.
Я начал перечислять и понял, что, кроме дня смерти, ни одной памятной даты она не знала. И вот тут до меня дошло, чего у нее нет.
У человека, который потерял сестру, есть набор дат. Девять дней, сорок, полгода, год. Это не обряд.
Это костыли, по которым горе идет. У нее этих костылей не было ни одного, потому что ей никто ничего не сообщил вовремя. О смерти она узнала больше чем через две недели, когда девять дней уже прошли, и осталась с одним числом.
21 января. И все. И я тогда взял листок и написал ей все даты.
21 января; 29 января — девять дней; 1 марта — сорок дней; 21 июля — полгода; 12 апреля — день рождения. И отдал ей этот листок. Она его сложила и убрала в сумку.
И через месяц я увидел, что она носит его в паспорте. Женщине уже пятьдесят лет, и ей понадобился листок с датами, потому что своей сестре она чужая по всем документам мира, а по крови ближе всех. И вот, когда я это увидел, я и решил, что расскажу…
