Денис увидел свет в комнате умершей матери и начал искать правду о своей семье
— Фаланги сохранены. Все, все.
Лидия кивнула.
— Вот.
Следователь спросил:
— Что?
— Вот не Рома.
Она посмотрела на могилу.
— Я 25 лет это говорю.
Экспертиза заняла время, но результат был однозначным. Останки не принадлежали Роману Ковальчуку. Сравнили ДНК с тётей Светой. Родства не было. Человек в могиле был чужим.
Следствие официально признало, что 25 лет под именем Романа Ковальчука был похоронен мужчина. После этого дело словно сорвалось с цепи. Олег уже не мог остановить происходящее одним звонком. Подключилась область. Начали поднимать старые материалы, проверять подписи, искать людей, осматривать бывшие владения Олега.
И тогда Максим вспомнил одну деталь.
— Старая литейка. Когда меня подставили, Олег слишком часто говорил про неё.
— Там нашли тело.
— Да, но не там, где он говорил.
Мы начали смотреть старые карты территории. За основным цехом находились несколько вспомогательных строений. Часть давно снесли. Один сарай сохранился. Пол внутри был залит бетоном уже после событий. Адвокат передал информацию следствию.
Через неделю там начали работы. Я не присутствовал. Мне позвонил Борис.
— Денис…
По голосу понял.
— Нашли?
— Да.
Под бетонным полом лежали человеческие останки, рядом металлическая пряжка, старый складной нож и кусок цепочки. Света узнала цепочку. Мать подарила Роме на день рождения.
Но главное сказала генетика. Родство со Светланой Ковальчук подтвердилось. Это был настоящий Роман. Он всё это время лежал в нескольких сотнях метров от места, где когда-то работал, под бетонным полом заброшенной мастерской.
Я поехал к Максиму, он сидел на крыльце. Я даже ничего не сказал. Он увидел лицо.
— Нашли?
Я кивнул. Максим закрыл глаза.
— Где?
— Под литейкой.
Он долго молчал, потом произнёс:
— Значит, всё-таки убил. Да, бедный Ромка.
Мне было странно слышать это от человека, которого 25 лет считали убийцей Ромы.
— Вы не злитесь на него?
— За что?
— Не знаю.
Максим посмотрел на меня.
— Он растил тебя.
— Да.
— Тогда мне за что на него злиться?
Я сел рядом.
— Мне кажется, у меня два отца.
Он кивнул.
— Так и есть.
Олег приехал ко мне сам. Поздно вечером. Я увидел его машину из окна. Света побледнела.
— Не открывай.
— Открою.
— Денис, всё уже у следствия.
Я открыл дверь. Дядя постарел. За несколько недель словно уменьшился, но взгляд оставался прежним, тяжёлым. Он вошёл без приглашения, снял пальто, прошёл на кухню, сел за стол.
Я специально поставил перед ним чугунную птицу. Он увидел. На секунду лицо дрогнуло.
— Нашёл всё-таки.
— Давно искал.
— Что, её? — он усмехнулся. — Ты стал дерзкий. У кого научился?
Мы сидели друг напротив друга. Человек, которого я всю жизнь уважал, которому был благодарен, которого когда-то считал самым сильным человеком на свете.
— Всё знаешь? — спросил он.
— Почти.
— Про Максима?
— Да.
— Виделся?
— Да.
Он презрительно усмехнулся.
— И как папаша?
Меня передёрнуло.
— Нормально.
— Смешно, что 25 лет просидел в зоне, а теперь папа.
— Невиновно просидел.
— Ты там был? Есть суд.
— Суд тогда тоже был.
Я смотрел на него.
— Рому зачем убил?
Улыбка исчезла.
— Следи за словами.
— Зачем?
— Я никого не убивал.
— Его нашли.
Он замолчал.
— Под твоей литейкой.
— Она была не моя.
— Документы говорят другое.
— Документы, — он махнул рукой. — Бумаги всё стерпят.
— Клеймо тоже.
Вот тут он вздрогнул совсем чуть-чуть, но я увидел.
— Решётку. Помнишь?
Олег посмотрел на птицу.
— Ромка всегда любил железки.
— Он сдал решётку через 52 дня после своей официальной смерти.
Молчание.
— Максим в это время уже сидел.
Олег сцепил пальцы.
— Ты думаешь, мир устроен так просто? Есть хороший, есть плохой. Нашёл бумажку, выкопал кости и всё понял.
— А как он устроен?
— Грязно.
— Это оправдание.
— Это жизнь.
Он подался вперёд.
— В девяностые ты под стол пешком ходил. Ты не видел, что было. Люди жрали картофельные очистки. Рабочие по полгода зарплаты не получали. Завод разбирали по кирпичу. Кто мог, хватал. Тогда мёртвых стариков хватало. Я делал бизнес на поддельных доверенностях. Все так делали.
— Рома не делал…
