Разное

Девушка из детдома купила старое кафе, над которым все смеялись, и уже через месяц заставила бывшего хозяина замолчать

После этого разговора между ними что-то сдвинулось. Не резко. Не так, чтобы кто-то мог назвать день и час. Скорее, как мебель в комнате: однажды замечаешь, что стало иначе, а когда именно — не помнишь.

Марта стала задерживаться у его столика чуть дольше. Она не любила лишних слов, но теперь отвечала не только по делу. Рассказала, что меню расширили: добавили суп с фрикадельками и рыбный пирог по пятницам, потому что Любовь Андреевна настояла. Что однажды вечером прорвало трубу в подсобке, и они до десяти искали сантехника через соседний магазин. Тот пришёл не в лучшем состоянии, но всё починил. Что Дарина хочет нарисовать на стене что-то «уютное», а Любовь Андреевна называет настенную роспись ресторанными выкрутасами.

— А вы что думаете? — спросил Назар.

— Про роспись?

— Да.

— Думаю, Дарина всё равно нарисует. Просто дождётся, когда тётя Люба уйдёт пораньше.

Назар рассмеялся неожиданно для себя — легко и по-настоящему. Марта посмотрела на него удивлённо: она сказала правду, а он почему-то услышал в ней шутку.

Дарина всё видела.

В пятницу, когда Назар ушёл, она подошла к Марте с выражением человека, который долго держался и больше не может.

— Марта.

— Что?

— Ты замечаешь, что он ходит сюда уже полтора месяца?

— Замечаю. Постоянный гость.

— Нет, не гость. Он на тебя смотрит.

— Он смотрит на доску с меню.

— Я кассир, — Дарина оперлась локтями на стойку. — Я весь день смотрю на людей. И знаю разницу между «смотрит на меню» и «смотрит на человека».

— Он просто вежливый.

— Он влюблённый.

— Дарина.

— Марта.

Марта взяла блокнот и ушла к столику пересчитывать заказы. Дарина посмотрела ей вслед.

— Вера, ты слышала?

Вера протирала стол у окна.

— Слышала.

— И?

— Марта всё видит.

— Да ну?

— Просто она не знает, что делать с тем, что для неё.

Дарина открыла рот, подумала и закрыла.

— Умно сказала.

— Я иногда могу, — ответила Вера и пошла на кухню.

В воскресенье Назар пришёл почти перед закрытием, в половине восьмого. Зал уже опустел наполовину. Марта убирала дальние столы.

— Поздно сегодня.

— Встреча затянулась. В обед не успел.

— Горячего почти нет. Могу предложить пирожки и чай.

— Подойдёт.

Она принесла три пирожка на тарелке и чай в простой кружке. Любовь Андреевна уже уходила домой, вышла из кухни в пальто, кивнула Назару как своему. Вера собирала скатерти, Дарина считала кассу.

Марта впервые при нём села за соседний стол. Достала блокнот.

— Не буду мешать, — сказал он.

— Не мешаете. Я считаю. Считать можно и разговаривая.

Он смотрел, как она ведёт пальцем по цифрам, как прикусывает губу, когда сумма не сходится, как откидывается на спинку и на секунду смотрит в потолок.

— Сходится?

— Почти. Где-то восемьдесят потерялись. Может, сдачу не так дала.

— Бывает. Восемьдесят — не катастрофа.

— Для меня пока каждая мелочь считается.

Она сказала это без жалобы. Просто назвала положение вещей. Назар ел пирожок и молчал.

За окном темнело. Дарина щёлкнула кассой и сказала в пространство:

— Хороший день был.

— Угу, — отозвалась Вера.

— Назар, — сказала Марта, не отрываясь от блокнота.

— Да?

— Вы чем занимаетесь?

— Строительством.