Хирург подвёз женщину с младенцем по дороге в больницу, не подозревая, что её слова изменят ход операции

В предоперационную Назар вошел в половине одиннадцатого. Олег уже лежал на каталке в больничной рубашке и, судя по всему, старался не показывать волнения привычной грубоватой бравадой. Марина стояла рядом, держала его за руку и улыбалась так напряженно, что улыбка казалась приклеенной.

— Доктор! — громко сказал Олег, заметив Назара. — Надеюсь, вы сегодня выспались? Не хочется, чтобы меня резал человек, у которого руки дрожат от кофе.

Он сам рассмеялся, но в смехе не было веселья. Марина едва заметно сжала его пальцы.

— Руки у меня в порядке, Олег Андреевич, — спокойно ответил Назар. — Операция плановая. Сделаем все аккуратно.

Он перевел взгляд на Марину. Вблизи ее красота казалась почти строгой: четкие скулы, темные ресницы, дорогой костюм без единой лишней детали. Но глаза выдавали ее полностью — в них стояла не просто тревога, а какая-то накопленная, давняя печаль.

— Вам тоже лучше постараться не накручивать себя, — мягко сказал Назар. — Мы рядом, все под контролем.

— Я понимаю. — Марина кивнула, и на ресницах блеснула влага. — Я вам доверяю.

В этот момент дверь открылась, и в предоперационную вошел мужчина около сорока: крепкий, бритоголовый, в дорогом темном костюме. Он держался чуть резче, чем требовала обстановка, будто заранее был готов к спору.

— Олег, как ты? — спросил он, подходя к каталке.

— Нормально, Тарас. Не устраивай похороны заранее, — раздраженно отозвался Олег. — Доктор говорит, ерунда. Через несколько дней буду дома.

Назар посмотрел на вошедшего.

— Вы брат?

— Тарас Гордиенко. Да. Хотел бы побыть рядом до самой операции.

— До определенного момента — можно. В операционную и стерильную зону родственники не проходят.

Тарас хотел возразить, но Олег махнул рукой.

— Иди уже, не спорь. Справлюсь.

Брат коротко кивнул. Перед уходом его взгляд скользнул по Марине — слишком быстрый, слишком тяжелый. Назар отметил это почти автоматически. Между ними троими что-то было: недоговоренность, старая обида, напряжение, которое не имело отношения к желчному пузырю.

Через десять минут каталку повезли дальше. Назар прошел в комнату подготовки, тщательно вымыл руки, надел стерильный халат, перчатки, маску. Ярина, Дарина и Леся готовили инструменты. Анестезиолог Григорий Павлович уже занял место у изголовья операционного стола и проверял аппаратуру. Все шло по привычному, отлаженному порядку. Именно такая ритмичная предсказуемость всегда успокаивала Назара.

Олег лежал на столе, уже сонный после премедикации. Веки его тяжело опускались, лицо размякло, и без привычной усмешки он казался старше.

— Все готово, — доложила Ярина.

Назар скользнул взглядом по столу с инструментами — и вдруг будто споткнулся о вчерашнюю фразу. «Перед наркозом. При всех». Он замер на секунду, достаточно долгую, чтобы Григорий Павлович поднял глаза.

— Назар Андреевич?

— Давайте еще раз сверим данные пациента перед вводом наркоза, — сказал Назар.

Анестезиолог чуть нахмурился.

— Мы проверяли утром. И медсестры проверяли.

— Проверим еще раз. Формальность, но я хочу видеть бумаги здесь. Ярина, принесите карту Гордиенко и последние лабораторные листы.

Ярина удивилась, но спорить не стала. Через минуту папка лежала у Назара в руках. Он открыл ее прямо в операционной.

— Олег Андреевич Гордиенко, сорок пять лет, группа крови — вторая положительная, — вслух прочитал он.

— Совпадает, — сказал Григорий Павлович.

Назар перевернул страницу. Общий анализ, биохимия, коагулограмма — ровные показатели. Он уже хотел закрыть папку, когда заметил внизу листа мелкую пометку лаборанта: «Повторный забор от 22 октября. См. вложение».

Пальцы у него похолодели.

— Ярина, где вложение к повторному анализу?

— Какому повторному? — Она растерянно наклонилась к папке. — В основной карте ничего больше нет.

— Здесь пометка. Поднимите лабораторную папку по Гордиенко. Все листы. Немедленно.

В его голосе прозвучало столько жесткости, что Ярина побледнела и почти выбежала. В операционной повисла вязкая пауза…

Григорий Павлович посмотрел на часы.

— Мы начинаем выбиваться из графика.

— График подождет, — ответил Назар, не отрывая глаз от папки.

Две минуты растянулись, как длинный коридор. Дарина и Леся молчали. Олег сонно дышал на столе, не понимая, что вокруг него меняется воздух. Наконец Ярина вернулась с тонким листом в руке.

— Нашла в архивной папке. Вчера вечером был срочный забор крови. Заказ оформлен от имени самого пациента. Результаты пришли только утром, их не подшили к основной карте.

Назар взял лист. Прочитал первую строку. Потом вторую. Внутри все оборвалось так резко, будто пол под ногами исчез…