Мать выставила дочь из квартиры ради молодого жениха. Сюрприз, который ждал женщину при звонке три месяца спустя

— Пожалуйста… дайте позвонить… — зубы Светы выбивали крупную дробь. — Только один звонок… я заплачу потом… у меня ничего нет…

Кассирша, увидев ее состояние, молча протянула трубку стационарного телефона. Света судорожно набрала номер, который вдруг всплыл в памяти с поразительной четкостью. Рома когда-то в десятом классе диктовал его всей группе для совместного проекта по биологии, и она, сама не зная зачем, запомнила эти цифры навсегда.

Гудки. Долгие, мучительные гудки. А потом знакомый голос:

— Алло?

— Рома… это Света… — голос сорвался. — Я на заправке… Промышленная… Помоги… пожалуйста…

Через сорок минут старенькая легковушка Ромы резко затормозила у заправки. Он выскочил из машины, прямо на ходу стягивая с себя теплую куртку на флисе, и быстро накинул ее на Светины трясущиеся плечи.

— Ты чего здесь в такое время? Одна? Под дождем? — быстро спрашивал он, заглядывая в ее безумные, полные ужаса глаза. — Я друга после своей вечерней смены в кафе домой подвозил, когда ты позвонила… Что случилось?

— Я… он… — ее зубы все еще выбивали дробь, челюсть свело от холода, и слова никак не хотели складываться во внятные предложения. — Он… хотел… закрыл дверь…

— Так, тихо, все потом, — жестко перебил ее Рома, понимая, что у нее шок. — Садись живо в машину, печка на полную работает.

Через пять минут она сидела на мягком сиденье в благословенном тепле, прижав ладони к дефлекторам обдува, и тряслась уже не столько от пробирающего холода, сколько от накрывающего нервного напряжения. В безопасности плотина рухнула, и она рассказала ему все. Взахлеб, путаясь в словах, глотая слезы. Про предательство матери, про наглого Сережу, про ультиматум, про этот жуткий хостел с клопами и про управляющего Игоря Борисовича, от которого она только что чудом сбежала.

Рома вел машину и слушал не перебивая. Лицо его закаменело, он до хруста сжимал руль, и только напряженные желваки на скулах выдавали его ярость.

— Подонок, — с ненавистью выдохнул он сквозь зубы, когда она, обессилев, замолчала, прислонившись лбом к стеклу. — Убить мало. Поехали сейчас к нам. Моя мать сегодня дома, она как раз пирожки с капустой напекла, горячий чай попьешь, в ванне согреешься. А завтра утром на свежую голову решим, как твои вещи и документы из этой дыры забирать.

— Я не могу к вам, — Света виновато всхлипнула и опустила глаза. — Ром… прости меня. Я тебе тогда у подъезда наврала. Про институт. Никуда я не поступила. Провалила все подчистую. У меня баллы ниже плинтуса. Я даже на платное не прохожу.

Рома неожиданно мягко, по-доброму усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги: