Младший брат привёл домой новую девушку и сразу попытался изменить семейные правила.
— Правила одинаковы для всех. Не устраивает — ищите другое место.
Инга сначала спорила, потом злилась, потом начала жаловаться Кириллу. Мила капризничала, потому что игрушки теперь нельзя было бросать где попало. Кирилл растерялся: он привык, что Арина молча сгладит углы, уберёт, уступит, промолчит. Егор не сглаживал ничего.
Через месяц Инга собрала вещи и уехала к сестре.
Кирилл остался в квартире один — среди расписаний, подписанных полок и человека, который не собирался становиться удобным.
Сообщение от брата пришло поздно вечером.
«Ты специально так сделала? Этот Егор невозможный. Вернись, Арин. Мы же семья».
Арина прочитала и неожиданно улыбнулась. Не зло, не торжествующе — спокойно. Впервые за долгое время его слова не проткнули её насквозь.
Она набрала ответ:
«Семья начинается с уважения. Я его не почувствовала. Живи, Кирилл».
И убрала телефон.
Свою новую жизнь Арина собирала из маленьких вещей. Сначала купила белую чашку с тонким краем — простую, лёгкую, приятную в руке. Потом поставила на подоконник фиалку в маленьком горшке. Позже нашла удобное кресло с мягкими подлокотниками и поставила его у окна.
Каждое утро она варила кофе, садилась в это кресло и смотрела на парк. Листья шевелились на ветру, по дорожкам проходили редкие люди, иногда на ветку садилась птица. В этих простых движениях было больше дома, чем в прежних комнатах, где у неё отняли право быть собой.
Однажды после смены Арина встретила соседку из старого дома — Галину Сергеевну. Та остановилась, прищурилась, узнав её.
— Арина? А я думаю, куда ты исчезла. Говорят, у вас там теперь такие порядки, что лишнюю ложку без разрешения не положишь.
Арина улыбнулась.
— Я переехала.
— Совсем?
