На 18-летии сына мужа свекровь вручила ему ключи от моей квартиры, не подозревая, какой вопрос я задам следом.

Когда официанты начали убирать грязные тарелки, чтобы принести торт, Галина Степановна с грохотом отодвинула свой тяжёлый стул. Она поднялась величественно, оправила подол платья и взяла вилку.

«Дзинь, дзинь, дзинь» — вилка ударила по стеклу бокала. Гости замерли, как мухи, застрявшие в дешёвом застывшем янтаре. Дядя Гриша перестал жевать.

Тётя Валя уронила салфетку.

— Родные мои! — раскатисто начала Галина Степановна.

Голос её дрожал от искусственных слёз и настоящего предвкушения триумфа.

— Сегодня наш мальчик, наш Максимка вступает во взрослую жизнь. Восемнадцать лет — это порог. Этот порог нужно перешагнуть достойно. Мы с отцом Максима долго думали, как помочь ребёнку. Старт в жизни — это самое главное. Птица должна вылетать из гнезда. Но куда ей лететь? В общагу? В съёмные углы? Нет, наша порода так не живёт!

Галина Степановна полезла за пазуху своего платья цвета электрик. Извлекла оттуда пухлый красивый белый конверт, перевязанный золотистой ленточкой. Она вытянула руку вперёд, словно статуя, передающая факел.

— Это тебе, любимый внучок от бабули, твоя личная квартира!

Ресторан взорвался аплодисментами. Дядя Гриша одобрительно крякнул и хлопнул по столу так, что подпрыгнули солонки. Тётя Валя промокнула глаза краем скатерти.

Ирина открыла рот, уронив кусок сыра на брюки. Максим ошарашенно захлопал ресницами и как под гипнозом протянул руки. Он взял конверт.

Пальцы парня дрожали. Он развязал ленточку, открыл клапан и вытряхнул на ладонь связку ключей. Связку венчал массивный бронзовый брелок в виде совы с потёртым левым крылом.

Оксана знала каждую потёртость на этой сове. Она сама повесила её на запасной комплект ключей от той квартиры три года назад. Никаких сомнений не было.

Свекровь только что отдала пасынку Оксаны ключи от её квартиры перед толпой гостей. Оксана посмотрела на мужа. Павел широко улыбался, ожидая её восторга.

Она наклонилась к нему, не меняя позы, и произнесла очень спокойным, ровным голосом так, чтобы слышал только он:

— Павел, я правильно понимаю, что твоя мать только что подарила твоему сыну ключи от моей квартиры, а сама она куда поедет?

Павел перестал улыбаться. Он дёрнул плечом и недовольно шикнул на жену, словно отгоняя назойливую муху на пикнике.

— Ну, к нам, конечно. Глупая, что ли? Семья же должна сплотиться. Мама старенькая, ей уход нужен. А у парня своя жизнь начинается.

Неприкрытая наглость этого заявления обрушилась на Оксану прохладным освежающим душем. Павел и его мать даже не планировали с ней договариваться…