Невесту считали непривлекательной, однако после свадьбы муж увидел её совсем с другой стороны
Хрупкое спокойствие разрушилось внезапно. Марина Кравченко, личная горничная Мирославы и дочь дворецкого, по старой привычке пробовала вечерний шоколад перед тем, как отнести чашку хозяйке. До тех пор эта осторожность казалась почти суеверием, оставшимся от тревожных лет при Северине. В тот вечер один глоток спас Мирославе жизнь и едва не погубил саму Марину.
Меньше чем через час девушка потеряла сознание. Её дыхание стало едва заметным, ладони похолодели, а лицо приобрело сероватый оттенок. Остап не позволил послать за Руденко и сам среди ночи отправился в соседний город за независимым врачом, никак не связанным с Вербицкими. Марина выжила, но двое суток жар не отступал, и никто не мог уверенно обещать, что опасность миновала.
Мирослава почти не отходила от её постели. Она поправляла одеяло, прислушивалась к каждому вздоху и снова видела чашку, предназначенную для себя. Вина смешивалась с яростью: верная девушка страдала лишь потому, что оказалась между ней и чужим замыслом. Когда Остап принёс чай, Мирослава не прикоснулась к нему.
— Отрава предназначалась мне, — сказала она. — Кто-то в этом доме продолжает докладывать отцу. Я думала, здесь смогу закрыть дверь и оказаться в безопасности, а получила ту же клетку, только с красивой мебелью.
— Тогда перестанем ждать, пока Северин разрешит нам чувствовать себя в безопасности, — ответил Остап. — До сих пор мы защищались. Теперь начнём действовать сами.
В его голосе больше не было осторожной вежливости жениха, согласившегося на сделку. Мирослава услышала решимость человека, который понял, что угроза ей касается и его, и не собирался отступать. Той ночью, когда Марина наконец уснула спокойно, супруги вместе вошли в западную библиотеку. Там уже стоял перевезённый из дома Вербицких письменный шкаф Катерины.
Открывать шкаф раньше Мирослава опасалась: пока часть слуг докладывала Северину, найденные бумаги могли исчезнуть в ту же ночь. После покушения на Марину ждать дальше стало опаснее, чем действовать. Шкаф простоял закрытым несколько недель. Когда маленький железный ключ повернулся в старом замке, сухой щелчок прозвучал для Мирославы окончанием двенадцатилетнего ожидания.
Внутри находились десятки писем, портрет Катерины и толстая книга, заполненная обычными на вид хозяйственными записями. Мирослава не видела изображения матери с пятнадцати лет и долго не могла отвести от него глаз. Катерина смотрела с портрета спокойно, одной рукой придерживая раскрытую книгу, словно всё это время ждала дочь именно здесь. Остап не торопил жену и не прикасался к бумагам, пока она сама не кивнула.
Смысл записей открылся не сразу. Столбцы расходов казались бессвязными: свечи, бельё, ремонт, содержание кухни, жалованье слуг. Но слишком многие цифры не соответствовали друг другу, а некоторые буквы были написаны с едва различимым наклоном. Мирослава вспомнила тихие детские вечера, когда помогала матери проверять домашние счета, и привычку Катерины прятать важные числа среди самых скучных расходов.
Плата за свечи оказалась обозначением взятки, расходы на прачечную — суммами, выведенными из наследственного фонда, а закупки для кухни скрывали имена посредников. На полях повторялись знаки, которые Мирослава когда-то считала случайными. Теперь они складывались в шифр. Для полной расшифровки требовалось время, однако уже первые строки подтверждали: Катерина перед смертью собирала доказательства против собственного мужа.
Остап перевернул несколько страниц и увидел даты, совпадавшие с началом преследования его отца. Пока он ещё не мог понять связь, но рядом с одной из выплат стояла пометка о газетном редакторе. В другой строке упоминался чиновник, имевший доступ к закрытой переписке. След, начавшийся с отравленной чашки и ключа в свадебном платье, неожиданно протянулся к трагедии семьи Левицких…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
