Он потребовал, чтобы женщина немедленно ушла, но уже через несколько минут ситуация резко изменилась

Утром чёрная служебная машина въехала на территорию командования и остановилась у главного здания корпуса. Савчук вышел в идеально отглаженном кителе и снял тёмные очки. Штабные офицеры во главе с начальником штаба уже ждали его, вытянувшись в безупречную линию.

— Желаем здравия, товарищ генерал! Разрешите поздравить со вступлением в должность!

Громкие голоса прокатились над площадкой. Савчук не удостоил встречавших даже коротким ответом и сразу направился к дверям. На лицах офицеров промелькнуло замешательство, но они поспешили за ним.

— Где мой кабинет?

Начальник штаба указал дорогу. Савчук двинулся по коридору нарочито широким шагом. Каблуки гулко отбивали ритм, люди у стен поспешно вытягивались, и это зрелище доставляло ему удовольствие. Он хотел, чтобы звук его приближения заставлял подчинённых заранее собираться и опускать глаза.

Впереди появилась женщина в потёртой полевой форме. Ни погон, ни нашивок на ней не было; старая фуражка скрывала часть лица. Она шла посередине прохода неторопливо и ровно, словно не видела приближающуюся свиту.

Савчук нахмурился. Неизвестная не уступала дорогу трёхзвёздному генералу, и он мгновенно решил, что судьба сама прислала ему подходящую участницу утреннего спектакля. Он прибавил шагу, расправил плечи и пошёл прямо на неё. За несколько мгновений до столкновения женщина подняла голову.

Из-под козырька на Савчука посмотрели тёмные, удивительно спокойные глаза. В них не было ни растерянности, ни желания угодить. На короткую долю секунды генерал почувствовал необъяснимую тревогу, но тут же подавил её. Отступить перед штабом означало испортить всё задуманное представление.

Его плечо с силой ударило женщину. Она качнулась и была вынуждена опереться ладонью о стену. Савчук даже не обернулся.

— Следить надо, куда идёшь, — бросил он через плечо.

Свита замерла, не решаясь ни помочь незнакомке, ни осудить начальника. Савчук же с довольной усмешкой продолжил путь. Он был уверен, что несколькими секундами только что установил новые правила для всего корпуса. Ему и в голову не пришло, что грубый толчок стал первой трещиной в его безупречной карьере и что женщина, оставшаяся у стены, обладала властью, перед которой его три звезды почти ничего не значили…