Он вёз хлеб в район и остановился из-за девчонки на обочине. Обратно его ждали на том же повороте

Несколькими месяцами ранее ожидание растянулось до декабря. Для Сони оно уже не было тем беспомощным временем, когда любое решение принимали чужие люди. Ольга Сергеевна оставалась рядом, документы постепенно собирались, а Максим восстанавливался после операции. Теперь у каждого следующего шага была понятная цель: не разлучить брата и сестру и отправить их в один дом.

Обещание, данное в кабинете инспектора, Олег не забыл. Он узнавал о состоянии Максима и ждал решения по документам Сони. Ирина, сопровождавшая девочку в региональный центр, продолжала помогать брату и сестре, а перед отъездом купила подростку новые ботинки. После недель, когда дети зависели от решений Кряжа, даже медленное оформление безопасного дома означало движение вперёд.

Максим учился вставать с опорой. После новой операции нога снова болела, но теперь боль была частью лечения, а не наказания и не следствием чужой жестокости. Врач не скрывал, что походка, вероятно, останется неровной. К декабрю подросток уже мог ходить с палкой, тяжело перенося вес на левую ногу.

Ольга Сергеевна оформляла бумаги сразу на двоих. В кабинетах её несколько раз просили подождать решения, принести ещё одну справку или подтвердить обстоятельства, о которых она сама узнала лишь недавно. Она не жаловалась. Девять дней первого приезда провела между больницей и служебными столами, затем продолжала переписку из дома. В конце концов разрешение было получено.

Соня не показывала радости заранее. Она уже знала, как быстро обещанный дом может превратиться в запертую комнату. Тётя не убеждала её словами. Вместо этого вместе с ней складывала вещи, показывала билеты и объясняла маршрут. Дорога должна была занять почти сутки. Ехать предстояло в том же направлении, откуда весной ушли брат с сестрой, но теперь их ждали.

Старый Максимов ботинок всё это время оставался у Сони. После встречи в больнице девочка снова завернула его в то самое кухонное полотенце. Обувь была слишком велика, пахла сырой кожей и занимала много места, но при сборах Ольга Сергеевна не стала спрашивать, зачем её везти. Увидев, как Соня прижала свёрток к груди, тётя без споров освободила для него угол в сумке.

Остальные дети разъезжались постепенно. Кирилл оказался у бабушки. Сашка забрала родственница, считавшая его погибшим. Артём уехал в другой город. Олеся и Богдан остались вместе в детском доме. Ирина записала адрес учреждения: зимой туда отправится первая из посылок, которые она затем будет собирать для обоих детей три года подряд.

Четыре раза в неделю хлебный маршрут Олега проходил через сорок второй километр. С того утра он ни разу не миновал поворот на обычной скорости. Память о месте не требовала ни обещаний, ни специальных отметок: обочина сама появлялась в свете фар прежде, чем водитель успевал о ней подумать.

Билеты были на вечерний поезд десятого декабря. У Олега не было легковой машины, поэтому до вокзала решили ехать в хлебном фургоне. Перед выездом он взял в экспедиции две свежие буханки — сегодняшние, ещё тёплые. Никому о них не сказал и спрятал в своей сумке.

Когда он подъехал, у крыльца уже ждали Ольга Сергеевна, Соня и Максим. Подросток стоял с палкой и тяжело опирался на левую ногу, но к машине подошёл сам. На нём были новые ботинки, купленные Ириной на рынке. Старый ботинок с тремя узлами лежал в Сониной сумке, готовый отправиться вместе с ними…