Она возвращалась домой с тяжёлыми сумками, не подозревая, что услышит в дороге слова, которые всё объяснят

Телефон завибрировал сообщением от Иры: «Как ты? Сто лет не виделись». Марта смотрела на короткую фразу и не знала, что ответить. Ира жила будто на другой стороне стекла: муж приносил цветы без повода, дети ходили в хорошую школу, летом они уезжали к морю, а не сидели на балконе с видом на мусорные баки. Марта отложила телефон. Сейчас чужое благополучие было невыносимо.

Утром она проснулась раньше будильника. Богдан спал спиной к ней, одеяло сползло с плеча, открывая бледную кожу с родинками. Когда-то Марта целовала эти родинки и соединяла их в смешные созвездия. Теперь смотрела сухими глазами и пугалась не его, а собственной пустоты.

Она тихо встала, оделась и оставила на столе записку: «Ушла раньше, на работе завал». Буква «л» вышла кривой, потому что рука дрогнула. На работу Марта не поехала.

Центральная нотариальная контора располагалась в старом здании с облупившимися колоннами и тяжёлыми дверями, которые открывались с таким скрипом, будто впускали людей неохотно. Внутри пахло бумагой, пылью и сладковатой затхлостью, знакомой по старым библиотекам. Очередь уже тянулась вдоль стены. Люди стояли молча, каждый со своей надеждой, обидой или страхом.

Марта подошла к справочному окошку.

— Подскажите, пожалуйста, — начала она, стараясь звучать уверенно, — как узнать, открыто ли наследственное дело на определённого человека?

Женщина за стеклом, полная, с усталыми глазами и жёсткой завивкой, даже не удивилась.

— Вы наследник?

— Я жена наследника.

— Документы?

— Какие именно?

— Паспорт, свидетельство о браке, документы наследника.

— С собой нет.

Марта почувствовала, как лицо заливает жар.

— Тогда ничем не помогу.

— Может, вы хотя бы скажете, есть ли дело на фамилию Коваленко?

— Это не справочная по слухам, — устало сказала женщина. — Информация закрытая. Следующий.

Марта отошла, сжимая ремешок сумки. Конечно. Нельзя просто прийти с улицы и узнать чужую судьбу. Нужен Богдан. Нужны документы. Нужно всё делать как положено. А «как положено» означало открыть ему правду — и потерять контроль над тем, что ещё вчера было только её тайным знанием.

Она вышла на улицу и долго стояла у ступеней, не понимая, куда идти. Телефон настойчиво завибрировал: начальница спрашивала, где она. Марта написала: «Плохо себя чувствую, беру отгул», — и впервые за много лет почувствовала странную свободу. Она не пошла туда, где её ждали обязанности. Не побежала закрывать чужие дыры. Просто стояла посреди рабочего утра и не знала, что с этим делать.

Через дорогу было маленькое кафе. Марта заказала кофе, села у окна и стала смотреть на прохожих. Горький напиток обжёг язык, и мысли будто начали выстраиваться ровнее. Мужчина в маршрутке искал Богдана. Значит, он связан с делом — юрист, помощник нотариуса, кто-то из тех, кто получает поручения и звонит по спискам. Но как найти человека, если знаешь только серое пальто, низкий голос и чужой разговор?

Ответ пришёл внезапно. Не мужчина. Олена.

После смерти свекрови Богдан привёз домой несколько коробок с её вещами. Они так и стояли на антресолях, за чемоданами и ёлочными игрушками. Письма, фотографии, старые бумаги — там могло быть всё что угодно. Марта резко поднялась, едва не опрокинув чашку. Ей нужно было домой. Прямо сейчас, пока Богдан в своей телевизионной дремоте не заметит, что день повернул совсем не туда…