Перед отправкой дед-сосед отдал солдату старый крестик со словами: «С ним ты вернешься»

Мария узнала о ранении сначала от Ольги Савчук. Та старалась говорить ровно, но голос дрожал.

— Маш, только не пугайся. Есть информация: был прилет. Саша в списках эвакуации. Живой.

— Где он?

— Уточняют.

Потом был день звонков: госпиталь один, госпиталь другой, знакомая медсестра через волонтерку. «Не поступал». «Перезвоните». Мария записывала все, но буквы съезжали.

Вечером пришел Дмитрий. От него пахло табаком и чужим подъездом.

— Его везут в тыловой госпиталь. Живой. Ранен.

— Откуда знаешь?

— Мне позвонили.

— Кто?

Он раздраженно дернул плечом и положил на стол конверт.

— Это часть денег. Передай Оле. Скажи, что нашла дома. Что Саша хотел вернуть, но не успел.

Мария смотрела на конверт так, будто там лежала змея.

— Ты предлагаешь мне подтвердить, что он украл?

— Я предлагаю закрыть вопрос, пока он живой.

— Нет.

— Маша!

Он ударил ладонью по столу. Аня вскрикнула в комнате. Когда Мария потянулась к конверту, Дмитрий схватил ее за запястье.

— Отпусти, — сказал Иван Шевченко из дверей кухни.

Он стоял бледный, с пластырем после капельницы.

— А вы чего здесь? — сорвался Дмитрий.

— Дверь открыта. Голос твой слышно на два этажа.

Дмитрий отпустил Марию. Иван тяжело сел.

— Маша, копируй все: переписки, звонки, выписки. Не верь словам без бумаги. И не отдавай никому Сашины вещи. Особенно то, что на шее.

— Да что вы заладили с крестиком? — Дмитрий нервно рассмеялся. — Железка правду скажет?

Иван посмотрел на него так, что смех оборвался.

— Иногда железка молчит честнее людей.

Телефон Марии зазвонил. Незнакомый номер.

— Мария? Это Сергей, сослуживец Александра. Он живой. Рука сломана, контузия, ожог на шее. Выкарабкается. Просил передать: он не вор. И еще у него была куртка. Там спрятано личное. Не отдавайте чужим.

Мария медленно повернулась к Дмитрию. Тот уже не был злым. Он выглядел так, будто дверь, которую подпирал плечом, начали выбивать с другой стороны…