После тяжёлого диагноза он остался один с дочерью, но именно выпускной показал, кто был рядом по-настоящему

— Так, внимание! А теперь обещанный сюрприз.

У ограды стоял белый кроссовер с огромным бантом на капоте. Школьники потянулись к телефонам.

Марина положила руку Алисе на плечо.

— Посмотри, доченька. Ты заслуживаешь красивой, нормальной жизни. Не вечной борьбы за выживание. Мать плохого не пожелает.

Алиса не двигалась.

Илья невольно посмотрел на свою машину в стороне. Трещина на лобовом стекле, облезшая краска на крыле, старый салон, пропахший мятной жвачкой, инструментами и машинным маслом.

— Мам, зачем? — тихо спросила Алиса. — Это перебор.

— Перебор — это вертолет, — усмехнулся Виктор. — А это нормальный старт. Просто некоторые с детства привыкают довольствоваться малым.

Марина наклонилась к дочери и произнесла вполголоса, но Илья стоял достаточно близко, чтобы услышать:

— Только не вздумай строить жизнь по примеру отца. Илья, конечно, человек хороший, никто не спорит. Но у него нет дальновидности. Нет амбиций. Ты хотя бы на костюм его посмотри. Он, кажется, еще с нашей свадьбы остался.

Алиса медленно повернула голову к матери.

Виктор протянул ей ключи. На секунду Илья подумал, что она примет. И часть его — та, что знала цену студенческой жизни, дорогим учебникам, общежитиям и нестабильным заказам, — почти хотела, чтобы она приняла.

Но потом он увидел выражение ее лица.

Такое у нее было в детстве, когда мальчишка толкнул девочку на перемене, а Алиса молча подошла и дала ему учебником по голове. Она редко выходила из себя. Но если доходила до предела, лучше было не стоять рядом.

— Можно мне сказать пару слов? — спросила Алиса.

Двор притих.

Она держала ключи двумя пальцами, будто это была чужая грязная вещь.

— Мам, Виктор, спасибо за такой дорогой подарок. Правда. Но я не смогу его принять.

Марина улыбнулась напряженно.

— Алиса, не начинай.

— Мой отец возил меня в школу вот на той старой машине, — продолжила она, кивнув в сторону автомобиля Ильи. — Возил на занятия, на конкурсы, к врачам, на обследования. Несколько лет. Зимой у нас почти не работала печка, мы ехали в куртках, потому что денег на ремонт не было. Папу по ночам выворачивало после химии, но утром он вставал, заводил машину и вез меня учиться. Он мог не поесть, не поспать, отказаться от заказа, если понимал, что не успеет ко мне. Но он ни разу не пропустил мое выступление, мой концерт, мое важное событие.

— Прекрати этот цирк, — процедила Марина, все еще улыбаясь. — Ты позоришь меня.

— Знаешь, мам, — сказала Алиса уже тише, — мне давно за тебя стыдно. Так что ничего нового сейчас не происходит.

Двор замер.

Виктор держал телефон, и рука у него слегка дрожала.

— Папа продал свой мотоцикл, — продолжила Алиса. Голос стал ниже, плотнее. — Тот самый, который мы с ним три года собирали в гараже. Продал, чтобы оплатить мне подготовку к поступлению. А ты за эти годы прислала мне открытку с чужим отчеством и несколько сухих переводов без единого слова поддержки.

Илья опустил глаза. Он не знал, что она помнит мотоцикл именно так. Ему казалось, она старается не думать об этом.

— Машина красивая, — Алиса повернулась к кроссоверу. — Очень. Но три года твоего отсутствия она не перекроет. И не вернет.

— Замолчи немедленно, — прошипела Марина.

— Я помню дни рождения, когда тебя не было. Помню больницы. Помню, как мне было страшно, а ты не брала трубку. Помню праздники, когда мы с папой сидели вдвоем перед телевизором, ели простой салат и делали вид, что нам очень весело и больше нам никто не нужен.

Виктор попытался рассмеяться.

— Да ладно вам, люди. Это просто машина. Хороший повод порадоваться. Зачем устраивать драму?