Спасённая собака повела себя так настойчиво, что бойцам пришлось остановиться — и не зря

Он спустился по широкой лестнице со сбитыми каменными ступенями и плечом толкнул тяжелую железную дверь.

Снаружи его встретил резкий порыв холодного осеннего ветра. Воздух пах мокрой листвой и выхлопами. У серого бетонного забора, прижавшись к сырой кладке, сидел крупный черный пес. На шее у него был намотан старый шнур. Шерсть уже не покрывала цементная пыль, но на левом боку навсегда остался широкий лысый шрам.

Пепел сразу поднял голову. Он не заскулил, не бросился вперед, не завилял хвостом. Просто медленно встал на четыре лапы. Левая задняя еще чуть подворачивалась, но уже держала вес большого тела.

Илья подошел вплотную и опустился на одно колено прямо в мокрые гниющие листья. Пес подался к нему и ткнулся сухим горячим носом в огрубевшую ладонь. Корнев разжал пальцы. Старый обугленный ошейник с металлическим полукольцом упал на грязный асфальт.

Из кармана куртки Илья достал новый широкий ошейник из плотной темной стропы. Обхватил им худую шею пса и защелкнул крепление. Пластик щелкнул сухо и четко. Пепел шумно выдохнул и привычно прижал рваные уши.

Корнев поднялся, поправил высокий воротник, закрывая шею от сквозняка.

— Рядом, — сказал он коротко, глядя на серую дорогу.

Пес тяжело переступил по лужам и встал у его левого колена. Они пошли вдоль длинного бетонного забора, медленно растворяясь в сгущающихся сумерках. Обугленный кусок старой кожи остался лежать в грязной воде у стены. По нему расходились мелкие круги от падающих капель дождя.