Старик сам попросил отвезти его в дом престарелых, но дорога закончилась совсем не там, где он ожидал

Его уговаривали долго. Невестка почти обиделась, сын то шутил, то сердился, то просил не пороть горячку. Но Остап Миронович упёрся. Сказал, что участок после пожара надо продать, а деньги пустить на его устройство в хороший пансионат. В конце концов сын выдохнул и пообещал заняться.

После этого старик на время успокоился. В груди стало легче: скоро он перестанет мешать, у молодых появится свободная комната, внучка сможет приезжать домой без неловкости. Но сын с невесткой почему-то сделались ещё более хмурыми. Стали задерживаться дольше, возвращались усталые, иногда с руками, пахнущими не офисной пылью, а краской, сырой древесиной и известкой. Остап Миронович не спрашивал. Он уже решил: раз молчат, значит, ждут, когда всё закончится.

Прошла осень, приблизилась зима, а потом запахло весной. В пансионат его всё не везли. Старик начал волноваться по-другому: если там есть хоть небольшой участок, нужно заранее узнать, можно ли сажать рассаду. Он где-то читал, что при некоторых домах для пожилых есть общие грядки. Огород, пусть крошечный, был бы спасением.

— Ну что там? — однажды спросил он сына. — Договорился?

— Договорился, — ответил тот устало. — Участок будто бы оформили, место тоже нашли. Только очередь. Нужно подождать.

— А земля там есть? — оживился Остап Миронович. — Хоть грядка какая-нибудь?

— Есть, конечно.

— А сажать всем разрешают?

Сын замялся. Старик это заметил сразу.

— Покажи фотографии.

— Надо поискать. Этим жена занималась, — пробормотал сын и отвёл глаза…