Таня уже выходила с чемоданами, когда соседка попросила её ненадолго вернуться

Металл со звоном отлетел на ковёр. Затем вторая скоба, третья. В комнате никто не двигался. Лариса дышала часто и неглубоко, Тамара Петровна не сводила глаз с рук невестки, Андрей стоял у стола с серым лицом.

Оксана отогнула край технической ткани. Между пружинами темнел бархатный мешочек, которого она никогда туда не клала. Она просунула руку внутрь каркаса и достала туго набитый свёрток. Лариса издала короткий хрип и вцепилась пальцами в спинку стула.

Оксана подошла к праздничному столу и перевернула мешочек над белой скатертью. Между тарелками упали массивные золотые часы и три старые серебряные ложки с монограммами. Тамара Петровна вскрикнула и прикрыла рот обеими руками.

Месяц назад Лариса сообщила, что в квартиру матери якобы проникли воры. Исчезли эти часы и семейное серебро. Тамара Петровна несколько дней принимала успокоительное, а Андрей отдал сестре премию на замену замков. О краже знали все родственники, но вещи считались безвозвратно потерянными.

Лариса тогда звонила брату в истерике и требовала денег на новые замки. Теперь становилось ясно, зачем понадобился выдуманный ремонт: он позволил получить от Андрея очередную сумму и отвёл подозрения от человека с ключом. Тайник в кресле был выбран расчётливо. Оксана не стала бы без причины вскрывать уже завершённую работу, а массивный каркас без труда скрывал небольшой мешочек.

— Вот ваш вор, — сказала Оксана, указав антистеплером на Ларису. — Она спрятала вещи в кресле, когда приходила к нам. Ждала, пока шум утихнет. Так же забрала кресло у матери Виктора и так же сегодня пыталась продать мою машинку.

Лариса бросилась к брату. Она кричала, что Оксана сама подложила украшения, чтобы избавиться от неё. Но объяснить свежий шов и собственную панику не могла. Тамара Петровна прижала часы к груди и смотрела на дочь с ужасом, в котором смешались боль и позднее понимание.

Оксана напомнила Андрею, сколько денег он отдал на вымышленные новые замки. Напомнила о половине рабочего фонда, переведённой Ларисе уже после разговора с женой. Теперь ему предстояло решить, кого он защищал все эти годы и какой ценой.

Андрей поднял глаза. Сначала посмотрел на украденные вещи, затем на грязный фартук Оксаны, её осунувшееся лицо и ладони, сжимающие рабочий инструмент. После этого повернулся к сестре. Впервые страх перед её криком начал уступать чему-то другому…

Лариса продолжала оправдываться. Она говорила всё быстрее, путалась и снова обвиняла Виктора. Андрей слушал молча. Раньше одного её всхлипа хватало, чтобы он отвернулся от неприятной правды. Теперь перед ним лежали часы матери, найденные в кресле, которое годами стояло в его доме.

— Вон, — произнёс он.

Слово прозвучало почти шёпотом, но Лариса осеклась. Она переспросила, уверенная, что ослышалась.

— Уходи из моего дома. Сейчас же.

Андрей выпрямился и указал на дверь. Тамара Петровна попыталась вмешаться, назвала дочь несчастной и попросила сына не принимать решение в гневе. Он впервые резко попросил мать помолчать.

Лариса снова повысила голос. Она напомнила о детях, заявила, что брат обязан предоставить им жильё, и пригрозила рассказать всем, как семья бросила её без помощи. Андрей не отвёл взгляда. Он повернулся к Виктору и попросил забрать сыновей. Лариса могла ехать вместе с ними или отвечать за кражи официально.

Виктор молча кивнул. Он взял жену за локоть и повёл к выходу. Лариса вырывалась, пыталась устроить новую сцену, но муж коротко велел прекратить спектакль. Через несколько минут хлопнула входная дверь, в коридоре затихли шаги…