В одном из киевских домов жила семья, которую соседи старались обходить стороной — и не без причины

На следующее утро они проснулись рано, хотя почти не спали. В доме стояла тяжёлая тишина.

Даже привычные звуки — скрип половиц, треск печи — казались чужими. Галина Андреевна двигалась медленно, будто боялась сделать лишнее движение. Она поставила чайник, нарезала хлеб, но руки её дрожали.

Пётр Васильевич уже был одет. Сидел за столом, не торопясь пил чай из гранёного стакана в подстаканнике. Лицо его выглядело так же, как всегда: спокойное, собранное, будто вчерашнего вечера не было.

— Надо закончить, — сказал он наконец. Галина замерла. Она понимала, о чём речь.

— Может… — начала она, но голос сорвался. — Может, закопать?

Пётр покачал головой.

— Где?

Она не ответила.

Он посмотрел на неё внимательно. — Земля сырая, следы будут. Найдут — хуже будет.

Он говорил ровно, без давления, как будто объяснял очевидное.

— Тогда…

Она замялась. — В реку?

— И кто-нибудь увидит, — коротко ответил он.

Тишина снова заполнила комнату. Галина опустилась на стул. — Тогда что?

Пётр не ответил сразу.

Он допил чай, аккуратно поставил стакан, вытер руки полотенцем. — В сарае всё есть, — сказал он. — Инструменты.

Она медленно подняла на него глаза. — Ты… уже думал об этом?

Он не отвёл взгляд. — Надо думать, — сказал он.

И в этот момент она окончательно поняла. Для него это не было внезапным. Он не растерялся, не метался.

Он просто перешёл к следующему шагу. Сарай встретил их холодом и запахом сырого дерева. Пётр открыл ящик с инструментами, достал ножи, те, что использовал дома для хозяйства, осмотрел их, провёл пальцем по лезвию.

— Туповаты, — сказал он, — но пойдут. Галина стояла у двери. Она не заходила глубоко внутрь, будто невидимая граница не позволяла ей сделать шаг.

— Я не смогу, — тихо сказала она.

Пётр не обернулся. — Сможешь.

Он говорил не как приказ, а как факт. Работал уверенно.

Движения были точными, отработанными. Разница была только в том, что раньше это происходило в цехе, среди других людей, под шум оборудования. Здесь — тишина.

И отсутствие свидетелей. Галина сначала отвернулась. Потом снова посмотрела.

Сначала с ужасом, потом с напряжённым вниманием. Прошло время. Сколько именно, она потом не смогла бы сказать.

В какой-то момент Пётр протянул ей нож. — Держи.

Она отступила.

— Я не могу.

Он посмотрел на неё.

— Если не ты, тогда кто?

Она замерла.

Вопрос был простым, и ответ на него тоже. Галина медленно взяла нож. Рука дрожала, но она не уронила его.

К вечеру всё было закончено. Сарай был приведён в порядок. Пётр тщательно смыл следы, разложил инструменты…