Ворона три месяца садилась на крышу одной машины на штрафстоянке. Когда вскрыли — ПОСЕДЕЛИ от увиденного

К концу месяца стало ясно: ворона прилетает не только по утрам. Иногда она появлялась вечером, когда Галина Даниловна уже собиралась закрывать ворота. Иногда — в самый тихий час после обеда, когда в будке пахло подогретой гречкой, а на стоянке всё замирало. Однажды птица прилетела под проливным дождём.

Обычные вороны в такую погоду прячутся под навесами, жмутся к стенам, пережидают. Эта же опустилась на крышу седана, нахохлилась, стерпела ливень, посидела ещё немного и улетела так же молча, как всегда.

Галина Даниловна стояла у мутного окна и чувствовала, как внутри поднимается беспокойство. Это не было случайным птичьим капризом. Не блеск краски, не тепло крыши, не крошки, занесённые ветром. Ворона возвращалась туда по какой-то своей причине, а человек, глядевший на неё из будки, эту причину пока не понимал.

В октябре Павел впервые попросил её не ехать на смену.

— Галя, — прошептал он утром.

После инсульта он говорил только шёпотом: губы с одной стороны почти не слушались, и каждое слово давалось с усилием.

— Сегодня плохо. Останься.

Она сидела на краю кровати, уже в тёплых чулках, с собранной сумкой у ног.

— Пашенька, не могу. Сиделке платить надо, а смену потеряю — чем потом закрывать?

— Один день.

— Один день у нас тоже деньги. Я Марину оставлю, в обед приеду, отпущу её на час и побуду с тобой. Потерпишь?

Он закрыл здоровый глаз. Это означало согласие, но Галина Даниловна знала: ему страшно оставаться без неё, а ей страшно уходить. Всё равно она поехала.

На стоянке было мокро и серо. Моросило с самого утра, асфальт блестел, будто по нему провели ладонью. Галина Даниловна открыла ворота, переоделась, поставила чайник и села у окна.

Ворона уже сидела на синем седане.

Десять минут женщина смотрела на птицу, забыв о чае. Потом поднялась, застегнула пуховик, надела шапку и пошла через ряды машин. Шла осторожно: под ногами скользило, между кузовами стояла холодная сырость.

У седана она остановилась в трёх шагах. Ворона не взлетела. Только повернула голову, блеснула круглым чёрным глазом и будто позволила подойти ближе.

Галина Даниловна обогнула машину сзади, протиснулась в узкий промежуток между крылом и забором. Места было так мало, что пришлось идти боком, держась ладонью за влажный металл. И там, на капоте, она увидела маленькую кучку тонких веточек.

Веточки лежали не как попало. Их было несколько, сухих, с остатками скрученных листьев. А между ними что-то слабо мерцало.

Галина Даниловна наклонилась.

Серьга. Маленькая, золотистая, с розовым камушком. Замочек целый, аккуратный. Вещица лежала так ровно, будто её не уронили, а положили намеренно — в самую середину странного птичьего приношения…