Все заранее обсуждали внешность невесты, однако первый же взгляд на неё заставил гостей замолчать

В зале воцарилась абсолютная тишина. Роман выхватил бумагу и лихорадочно всмотрелся в оттиск. Он несколько раз повторил, что ошибка невозможна, а затем резко повернулся к Олегу Бергу. Вопрос прозвучал прежде, чем мужчина успел понять, что выдаёт их связь: «Что вы сделали?» Олег приказал ему замолчать. Роман повысил голос и напомнил, что документы ему представили как настоящие. Второе требование замолчать окончательно разрушило тщательно подготовленную легенду.

Максим шагнул в проход и спросил Олега напрямую, он ли организовал провокацию. Тот несколько секунд пытался сохранять равнодушие, но затем коротко и зло рассмеялся. «Да, я», — бросил он. Ветровых годами приводили в пример, их компания получала лучшие проекты и доверие партнёров, тогда как отец Олега когда-то рассчитывал возглавить общее предприятие. Однако дед Максима получил контрольный пакет и вытеснил конкурента из управления. Семья Бергов считала это унижением и много лет стремилась доказать, что успех Ветровых построен нечестно.

«Вы нашли меня, передали эти бумаги и назвали их настоящими, — произнёс Роман. — Вы с самого начала знали, что это подделка?» Олег оглянулся на охрану, и выдержка окончательно ему изменила. «Да, знал! Я заплатил за эти бумаги!» — сорвался он. Исполнители состарили листы, подобрали чернила и тщательно воспроизвели подпись покойного Ветрова, но использовали печать, не соответствовавшую указанной дате. Для публичного обвинения Олегу требовался человек, не похожий на наёмного провокатора. Поэтому он выбрал Романа, много лет изучавшего старые слухи о потерянном семейном наследстве, показал ему подделки и убедил, что тот сможет восстановить справедливость.

Роман смотрел на него с ужасом. Он приехал не ради мести и искренне полагал, что защищает память обманутых людей. Олег ответил, что солгал, потому что ради возмездия считал допустимой любую ложь. Максим коротко кивнул охране, и сотрудники перехватили Олега у выхода, а затем отвели в соседнее помещение до приезда полиции. Ещё несколько минут назад его смех должен был стать знаком победы; теперь в нём слышались только бессилие и поражение.

Кристина не поднимала головы. Утренние намёки дяди, его странная уверенность и собственные насмешки над Алисой внезапно сложились в одну постыдную картину. Гости, готовые поверить первому обвинению так же легко, как поверили сплетням о невесте, избегали смотреть друг на друга. Максим же думал о том, насколько близко ложь подошла к своей цели. Ей не хватило всего одной верно выбранной детали — печати, которая появилась на шесть лет позже указанной даты…