Встреча с тихим таксистом закончилась для бандитов совсем не так, как они рассчитывали

Кадык сместился, гортань сжалась. Череп захрипел, хватая ртом воздух, который отказывался проходить в лёгкие. Николай Степанович развернул его, используя как щит между собой и двумя оставшимися бандитами.

Одной рукой он удерживал Черепа за шею, другой подобрал упавший пистолет.

— Двое, — спокойно произнёс он, направляя оружие на застывших в шоке худого и коренастого. — Осталось три патрона. Как раз на вас хватит. Если, конечно, вы не хотите последовать моему совету и уехать.

Худой первым пришёл в себя. С диким воплем он бросился на старика, занося биту для удара. Это был рефлекс. Животная реакция на угрозу. Атаковать, пока не атаковали тебя.

Николай Степанович вздохнул. Молодёжь. Никакого терпения, никакого расчёта.

Он толкнул хрипящего Черепа навстречу нападающему. Два тела столкнулись, потеряли равновесие. В этот момент Николай Степанович сделал шаг в сторону и пнул худого по опорной ноге.

Это был не просто пинок. Это было точное воздействие на коленный сустав, направленное под углом, который человеческое колено не было предназначено выдерживать. Раздался хруст, похожий на звук ломающейся ветки.

Худой заорал и рухнул на асфальт, схватившись за ногу. Бита отлетела в сторону, звеня по мокрому асфальту. Череп упал рядом, всё ещё пытаясь прокашляться и вдохнуть.

Остался коренастый. Он стоял в трёх метрах от Николая Степановича, сжимая в руке складной нож. Его глаза были круглыми от ужаса. Он только что видел, как дряхлый старик за несколько секунд обезвредил двух его друзей, которые были в два раза моложе и в три раза сильнее.

— Беги, — сказал Николай Степанович.

Это был не совет. Это был приказ.

Коренастый бежать не стал. Вместо этого он издал какой-то нечленораздельный рёв и бросился вперёд, размахивая ножом. Это было отчаяние. Отчаяние человека, который понял, что столкнулся с чем-то, что не укладывается в его картину мира.

Николай Степанович не стал уклоняться. Он шагнул навстречу, принимая удар на внешнюю сторону предплечья. Лезвие разрезало рукав куртки и оставило царапину на коже. Но не более.

Одновременно с этим его колено врезалось в солнечное сплетение коренастого. Воздух вырвался из лёгких бандита с глухим хрипом. Он согнулся пополам, и Николай Степанович добил его ударом локтя по затылку.

Коренастый рухнул лицом в лужу и затих.

— Три секунды, — констатировал Николай Степанович, отряхивая руки. — Я говорил: минута. Переоценил вас.

Он стоял посреди поля боя, окружённый поверженными телами. И даже не запыхался. Дождь продолжал лить, смывая кровь с его рук, разбавляя лужи красными разводами.

Череп, лёжа на асфальте, наконец смог вдохнуть. Он смотрел на старика глазами, полными животного ужаса. Он больше не был крутым бандитом, хозяином ночных дорог. Он был перепуганным щенком, который попытался укусить волка.

— Кто ты такой? — прохрипел он.

Николай Степанович присел на корточки рядом с ним. В его глазах не было злости, не было торжества. Только холодное, профессиональное безразличие.

— Я пенсионер, — ответил он. — Бывший военный. Работаю таксистом, чтобы не скучать…