Инспектор грубо обошёлся с документами пенсионера, не подозревая, кто вскоре появится рядом

— Оформляйте всё строго по закону. Никаких поблажек. И никакой личной расправы. Все материалы — во внутренний контроль и следственный орган. Дело должно стать показательным внутри системы. Пусть остальные увидят, чем заканчивается такая удаль.

Затем он посмотрел на Лаптева.

— А вы, сержант, пока будете проходить свидетелем. Но если попробуете соврать, спрятать запись или выгородить напарника, пойдёте следом как соучастник. У вас ещё есть шанс сохранить если не погоны, то хотя бы остатки совести.

После этих слов происходящее перешло в стадию холодной, неумолимой процедуры. Один оперативник достал планшет и начал заносить данные. Другой развернул переносной блок связи. Третий фотографировал место, обрывки документов, расположение машин.

Ершов стоял возле патрульного автомобиля, прислонившись лбом к металлу. Его мир рухнул не громко, а буднично — через протокол, фотофиксацию и короткие команды людей, которым не нужно было повышать голос.

Мартынов подошёл к патрульной машине.

— Сержант Лаптев, откройте багажник.

Лаптев подчинился без спора.

Внутри обнаружились коробки с дорогими напитками, несколько пакетов с вещами, явно не относящимися к служебному имуществу, и ещё кое-какие предметы, которые оперативники сразу начали описывать.

Мартынов приподнял бровь.

— Это откуда? Купили на служебную зарплату во время обеда?