Солдат заметил девочку у разбитого дома и не прошел мимо. Но то, что она держала в руках, заставило его вызвать командира

— Потому что вслух побоялась не выдержать. — Мария попыталась улыбнуться, но глаза наполнились слезами. — Саша, я виновата.

— Ты испугалась.

— Это не оправдание.

— Нет.

Она опустила голову.

— Я должна была сказать: «Я тебе верю». Даже если бы потом оказалось иначе, я должна была сначала стать рядом. А я стала между тобой и Серёжей, между бумагами и тобой, между страхом и правдой. И выбрала страх.

Александр долго смотрел на неё. Он хотел сказать, что всё простит прямо сейчас, потому что устал носить тяжесть. Но правда была другой: простить — не значит сделать вид, что ничего не было.

— Мне больно, — сказал он.

Мария закрыла глаза.

— Знаю.

— Я не знаю, как быстро это пройдёт.

— Я не буду торопить.

Он кивнул. Потом взял со стола моток жёлтых ниток.

— Зашивать будешь?

— Всю жизнь, похоже.

— Тогда дай кусок.

Мария осторожно отмотала нить и протянула ему. Их пальцы соприкоснулись. Она не отдёрнула руку. Он тоже.

Через месяц Дмитрия перевели на реабилитацию. Он похудел ещё сильнее, ругался на костыли, на больничную еду и на то, что медсёстры не дают ему кофе. Когда Александр пришёл к нему с Иваном, Дмитрий потребовал, чтобы ему рассказали всё без героических пропусков.

— Значит, меня спас ребёнок, заяц и твоя жена с нитками?