Спасённая собака повела себя так настойчиво, что бойцам пришлось остановиться — и не зря

Илья погасил фонарь. Посмотрел на свои перчатки, залепленные серой грязью. Потом снова — в черную щель. Там продолжался тот же ровный скрежет стертых когтей.

Он без слов снял рюкзак и положил его на уцелевший кирпич. Отстегнул карабин оружейного ремня. Громов шумно выдохнул, но не остановил. Остальные молча разошлись по двору и взяли руины под наблюдение.

Илья лег на живот и протиснулся в проем между обломками. Сверху на спину сыпалась мелкая крошка. Пахло сыростью, ржавчиной и пеплом. Он вытянул руку, нащупал холку. Пес сразу застыл.

Шерсть была жесткая, сбитая грязью в корку. Илья добрался пальцами до шеи и почувствовал широкий кожаный ошейник с тяжелым кольцом. Края ремня были обожжены. Левой рукой он ухватился за него, правой уперся в шершавый бок балки и напрягся всем телом.

Плита даже не дрогнула. Казалось, она приросла к земле. Пес тяжело дышал. Потом медленно повернул голову и ткнулся сухим горячим носом Илье в запястье.

Корнев попятился назад, вытащил из снаряжения короткую саперную лопатку. Металл звякнул о камень. Он снова нырнул под плиту и стал подкапывать землю под зажатыми лапами. Камень, пыль, твердый грунт — лезвие шло со скрежетом, сантиметр за сантиметром.

Минут через десять пот уже стекал в глаза и щипал веки. Илья отбросил лопатку, снова обеими руками взялся за ошейник, сжал зубы так, что заболели скулы, и рванул на себя.

Подкопанная земля внезапно осыпалась. Собака дернулась всем телом. Раздался влажный хруст рвущихся тканей, и тяжелая туша вывалилась из-под балки прямо на Илью. Пес был весь в цементной пыли. Задняя левая лапа висела под страшным углом: сустав явно вывело, мышцы и связки были повреждены, но кость, кажется, не сломалась.

Илья вытащил животное на открытое место. Небо по-прежнему давило серой плитой. Пес рухнул на бок, часто втягивая воздух. Поврежденная лапа лежала безвольно…