Спасённая собака повела себя так настойчиво, что бойцам пришлось остановиться — и не зря

— Ты из-за пса сейчас носилки бросишь? — Зуев хрипло выдохнул, стирая грязь со лба тыльной стороной перчатки. — Мы до темноты не дотянем.

Илья ничего не сказал. Он затянул боковые ремни рюкзака так, чтобы наружу торчала только голова Пепла с прижатыми ушами. Потом поднял неподъемный груз на спину. Лямки врезались в плечи, перехватили дыхание. Корнев снова взялся за ледяные ручки носилок, пальцы свело от холода. Группа пошла дальше.

Новая позиция находилась глубоко под разрушенным промышленным зданием. Бетонные стены старого подвала были покрыты сетью трещин. Узкий марш ступеней уходил вниз, в сырой полумрак. Внутри стоял неподвижный запах застоявшейся воды, ржавчины и цементной пыли. Длинный коридор вел в прямоугольное помещение с низким сводом. Вдоль облупленных стен стояли грубо сколоченные двухъярусные нары.

Бойцы входили один за другим, скидывая мокрое снаряжение прямо на бетон. Тарасов сразу склонился над раненым и включил яркий налобный фонарь. Илья отнес рюкзак в дальний угол, к массивной несущей колонне. Замерзшими пальцами ослабил ремни. Пепел вывалился наружу, шерсть у него слиплась от пота, грязи и дождя.

Корнев достал флягу, налил немного воды в ладонь и поднес к морде пса. Горячий шершавый язык медленно слизнул влагу. Илья снял промокшие перчатки, сунул их в карманы. Нужно было сходить в соседний отсек за сухими дровами для печки. Он повернулся к дверному проему.

Пепел издал низкий звук.

Это было не обычное рычание. Скорее глухой внутренний гул, рождающийся глубоко в груди. Илья обернулся. Пес стоял на трех лапах и полностью перекрыл узкий проход между колонной и нарами. Голова опущена, спина напряжена. В измученном теле вдруг вспыхнул последний запас силы — тот странный всплеск, который иногда поднимает на ноги тяжело раненых людей.

— Пепел, — тихо сказал Илья и сделал шаг.

Пес резко подался вперед и уперся здоровой лапой в его мокрый ботинок. Старый ошейник натянулся на худой шее. Желтые стертые клыки показались из-под черных губ. Гул стал сухим, коротким рыком.

— На место, — спокойно произнес Корнев, пытаясь осторожно отодвинуть животное коленом.

Зубы клацнули в миллиметре от ткани штанов. Шерсть на загривке поднялась жесткой щеткой. Глаза у пса потемнели, но смотрел он не на Илью. Взгляд был направлен сквозь него — туда, в черный прямоугольник дверного проема. Корнев медленно протянул руку к ошейнику, чтобы оттащить собаку в сторону.

Пепел двинулся молниеносно. Он не укусил, но сильно ударил мордой в открытую ладонь, отбросив руку назад. Когти с мерзким скрежетом проехали по бетону. Собака всем телом навалилась на ноги Ильи и стала методично оттеснять его назад — прочь от прохода, в глубину угла, к колонне…