Знахарка нашла девушку раньше остальных и приняла решение, изменившее дальнейший ход событий

На той самой поляне, где Оксана велела ждать, Олеся стояла, прижавшись спиной к дереву. Девушка дрожала, вглядываясь в темноту. Услышала шаги, вздрогнула.

Из мрака вышла Оксана. Олеся отшатнулась, но та подняла руку — успокаивающий жест.

— Он… Он ещё опасен? — спросила девушка, голос дрожал.

— Нет, — ответила Оксана, останавливаясь в шаге от неё. — Больше не опасен.

Олеся посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Оксана видела в этом взгляде себя год назад. Те же широко распахнутые глаза, полные страха и непонимания. То же доверие к авторитету, которое чуть не стоило жизни.

Оксана села рядом на поваленный ствол. Помолчала, давая девушке успокоиться. Потом заговорила тихо, почти шёпотом:

— Он хотел сделать с тобой то же, что сделал со мной. Год назад. Я тоже была студенткой. Тоже верила ему. Думала, что он хороший человек, что помогает мне из доброты.

Олеся обернулась к ней, глаза расширились.

— Что он… — начала она, но голос сорвался.

— Привёз меня в этот лес. Обещал помочь с дипломом. Потом показал своё настоящее лицо. — Оксана сжала кулаки, ногти впились в ладони. — Ты не виновата. Я не виновата. Виноват только он.

— Я не знала, — прошептала Олеся, утирая слёзы тыльной стороной ладони. — Он казался таким… нормальным.

— Такие всегда кажутся нормальными. — Оксана встала, протянула руку девушке. — Теперь ты знаешь. Идём. Я выведу тебя к лагерю.

Они шли молча. Оксана вела уверенно, Олеся следовала за ней, спотыкаясь о корни, но чувствуя странную защиту, исходящую от этой пугающей фигуры в балахоне.

Лес шумел вокруг, но теперь этот шум казался не угрожающим, а безразличным. Через полчаса впереди показался свет костра. Студенты не спали, ждали.

— Олеся! Ты где была?

Кто-то бросился навстречу, обнял её. Девушка обернулась, чтобы поблагодарить Оксану, но та уже исчезла в темноте. Будто растворилась.

Олеся смотрела в лес, туда, где только что была фигура в тёмном балахоне, но видела только деревья и ночь. Справедливость леса свершилась, и свидетель ей больше не был нужен.

Утром студенты решили искать Романа. Двое парней пошли по тропе, которую указала Олеся.

Нашли его через час. Он лежал в папоротнике, смотрел в небо пустыми глазами. Живой, но странный. Когда его окликнули, вздрогнул, попытался встать, упал.

Руки тряслись так, что не могли удержать вес тела.

— Роман Петрович, что случилось? — спросил один из парней, помогая ему подняться.

Роман открыл рот, попытался ответить. Но язык не слушался. Слова застревали в горле, выходили обрывками, бессвязными слогами.

— Я… Она… Л-лес… — заикался он, глядя перед собой невидящим взглядом.

Его привели в лагерь. Студенты переглядывались, шептались. Роман сидел у остывшего костра, обхватив голову руками, раскачиваясь взад-вперёд.

Когда кто-то пытался заговорить с ним, он вздрагивал, отшатывался, бормотал что-то нечленораздельное.

К обеду приехали спасатели. Студенты вызвали их по рации, которая к тому времени наконец-то заработала. Романа увезли на носилках. Он лежал, глядя в небо, губы шевелились беззвучно.

Через неделю в университете началось расследование. Студенты давали показания, рассказывали про странное поведение Романа, про его агрессию, про то, как он пытался увести Олесю в лес одну.

Девушка сидела перед комиссией, сжимая руки в кулаки, и рассказывала всё: про его слова, про то, как он схватил её за руку, про страх, который она испытала.

— Он говорил, что я ему нравлюсь, — проговорила она, глядя в стол, — что я особенная. А потом схватил меня, и я поняла, что он хочет сделать что-то плохое.

Комиссия слушала молча. Записывала. Кивала.

Романа уволили через две недели. Тихо, без скандала, по собственному желанию, хотя все знали правду.

Его жена узнала о происшествии из газет: кто-то из студентов слил историю журналистам. Она приехала в больницу, где он лежал, посмотрела на мужа — трясущегося, заикающегося, смотрящего в одну точку.

Роман вернулся домой через месяц. Но это был уже не тот человек.

Руки тряслись постоянно, он не мог держать вилку, не мог писать. Когда пытался заговорить, слова путались, застревали в горле. А когда видел женщину — любую, в магазине, на улице, по телевизору, — его сводило судорогой, перед глазами вставало лицо Оксаны, и он чувствовал, как что-то гниёт внутри, разъедает изнутри.

Он стал изгоем. Бывшие коллеги отворачивались при встрече. Друзья перестали звонить. Соседи шептались за спиной.

Социальная смерть оказалась страшнее физической: он был жив, но жизнь превратилась в медленную пытку, от которой не было спасения.

Оксана стояла на краю деревни, глядя на дорогу, которая вела к городу. Где-то там, в той жизни, Роман Кравченко доживал свои дни в одиночестве и страхе.

Справедливость свершилась. Нечеловеческая, лесная. Высшая.

Она развернулась и пошла обратно в избу, где ждала Галина. Месть закончилась. Началось что-то другое…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇