Он обнаружил невесту в чаще едва живой, но больше всего его потрясло её тихое предупреждение

На пороге стоял Данил. Вблизи он выглядел заметно старше, чем в новостном ролике: пиджак измят, рубашка расстёгнута у горла, воспалённые глаза окружены тёмными тенями. Сходство с молодым Тарасом теперь ударило так отчётливо, что хозяину пришлось крепче взяться за дверной косяк.

— Я понял, что Марина у вас.

— Как?

— В посёлке видели медицинскую и служебную машины возле дома смотрителя. Другого объяснения я не нашёл. Вы её действительно спасли?

Тарас видел, что парень держится только на упрямстве, и молча отступил. Скрип двери разбудил Марину. Она появилась из соседней комнаты, закутавшись в плед, увидела жениха и невольно попятилась. Данил порывисто двинулся к ней, но, заметив этот испуг, остановился на полпути.

— Марина, я ничего не понимаю. Скажи хотя бы, почему ты исчезла.

Она молчала, сжимая плед под подбородком.

— Ты думаешь, что я причинил тебе вред?

В его голосе прозвучала такая боль, что Марина сразу покачала головой.

— Нет. Я тебя не боюсь.

— Тогда почему ты не позвонила? Я искал тебя у дорог, возле воды, в лесу. Каждую минуту думал, что уже поздно.

Данил не притворялся. Тарас привык наблюдать за людьми и животными в минуту опасности; он отличал настоящий страх от показного. Парень искренне не знал, кто похитил его невесту, и каждое её молчание ранило его сильнее нового подозрения.

Тарас предложил выйти на крыльцо. Там он достал папиросы, но Данил отказался и лишь нервно постукивал пальцами по перилам.

— Ты знаешь, кто увёз Марину?

— Нет. Клянусь, не знаю.

— Где находилась твоя мать между часом и двумя ночи?

Данил нахмурился. Сначала уверенно ответил, что Лариса весь вечер была в зале, принимала гостей и следила за праздником. Потом замедлил речь: примерно на сорок минут или час мать всё же уходила, сославшись на головную боль и попросив её не беспокоить. Он считал это обычным — Лариса не выносила долгого шума.

Поняв смысл вопроса, Данил побледнел.

— Вы обвиняете мою мать? Это нелепо. Она сама помогала готовить свадьбу, говорила, что рада за нас.

— Я пока никого не обвиняю. Спроси её сам, где она была. И заодно выясни, почему сегодня утром она потребовала, чтобы Марина навсегда уехала отсюда.

Данил резко поднялся. В нём одновременно боролись гнев и страх услышать подтверждение. Он посмотрел на закрытую дверь, затем быстрым шагом ушёл к машине. За руль сел сразу, но двигатель долго не заводил, спрятав лицо в ладонях.

В комнате Марина стояла у окна.

— Он не заслуживает этого. Я должна признаться ему в ребёнке, рассказать о Богдане и нашей переписке.

— Расскажешь, — ответил Тарас. — Но не сейчас. Сначала нужно понять, как далеко готова зайти Лариса. Если Данил узнает всё одновременно, он сорвётся, а она воспользуется беспорядком.

Марина неохотно согласилась. Ночью дом снова долго не засыпал. Около двух часов телефон Тараса завибрировал на тумбочке, и незнакомый номер показался ему знаком опасности ещё до того, как он ответил.

Несколько секунд в трубке слышалось только женское дыхание. Затем прозвучал голос, который он узнал бы даже через полвека:

— Тарас, это я.

Лариса говорила тихо и холодно. Она знала, что Марина находится в сторожевом доме, и потребовала отдать девушку семье, забыв обо всём увиденном. Уверяла, что случившееся не касается Тараса и ему следует жить дальше так же спокойно, как он жил все эти годы.

Он долго молчал, глядя в темноту.

— Данилу двадцать четыре. Ты ушла двадцать пять лет назад.

На другом конце не раздалось ни звука.

— Ты уже знала о беременности, когда собирала вещи? Ты отдала моего ребёнка Павлу и позволила мне столько лет ничего не знать?

Лариса не ответила. Связь оборвалась, оставив Тараса с замолчавшим телефоном в руке и подозрением, после которого прошлое уже не могло остаться прежним…