Я с ухмылкой распахнул дверь их комнаты. Неожиданная развязка одной очень циничной свадьбы
— робко предположила почтальонша Зина. На неё посмотрели, как на сумасшедшую. Геннадий, племянник Ивана Кузьмича, единственный близкий родственник, узнал последним.
И взорвался. «Ты что творишь, дядь Вань!» — кричал он по телефону. «Какая свадьба? Тебе нужна сиделка, а не жена. Она тебя обчистит и выбросит!»
Иван Кузьмич выслушал и ответил тем голосом, от которого в своё время бледнели лейтенанты и полковники: «Геннадий, ты придёшь на свадьбу. Будешь вести себя прилично. А будешь языком чесать — пожалеешь. Это не обсуждается».
Геннадий примолк. Он знал: дядька не бросает слов на ветер. Никогда не бросал. Но своей жене Тамаре он всё выложил в тот же вечер.
И Тамара, женщина с калькулятором вместо сердца, мгновенно подсчитала. Квартира дяди в центре, дача, сбережения. Всё это теперь уплывёт к какой-то приблудной девице.
«Надо ехать», — сказала Тамара, поджав накрашенные губы. «Надо разобраться. Может, ещё не поздно его образумить».
На свадьбе они сидели по правую руку от жениха. Тамара — в шёлковом платье цвета желчи, с улыбкой, за которой пряталась ненависть. Геннадий — красный, потный, с развязным галстуком.
А Катя сидела как птица в клетке. Белое платье висело на ней. Не потому, что было велико, а потому, что девочка словно сжалась внутри него.
Худенькая, бледная, светлые волосы, собранные в простую прическу. Ни серёжек, ни колец, только тонкое обручальное кольцо, которое Иван Кузьмич надел ей на палец в отделе регистрации браков два часа назад.
Она не танцевала, не смеялась, не участвовала в конкурсах, которые ведущая торжества, пышная женщина по имени Людмила, пыталась устроить. Когда Людмила попробовала вытащить её на «танец невесты», Катя посмотрела на неё такими глазами, что ведущая отступила и больше не трогала.
«Бесприданница», — процедила Тамара, наблюдая. «Даже улыбнуться по-человечески не может», — проворчала она себе под нос.
«Может, она больная?»
