Рецидивисты приняли нового заключённого за беззащитного учителя, пока не узнали его историю

Потом попросил еще листки, другие, те, что Гончар хранил как зеницу ока, копии процессуальных документов. Читал два часа. Гончар сидел рядом и нервно катал хлебный шарик.

Наконец Олег Сергеевич снял очки. — Нашел три вещи, — сказал он. — Первое.

— В протоколе осмотра места происшествия указано время 22 часа 15 минут, а в акте изъятия вещественных доказательств того же дня — 21 час 50 минут. Осмотр закончился позже, чем вещдоки изъяли. Это процессуальное нарушение.

— Второе. Понятый Савчук О. М. фигурирует в двух эпизодах как независимый свидетель, но из адресной справки следует, что он проживает в одном доме с оперативником, который вел дело. Это надо проверять.

— Третье. Экспертиза подписи проводилась в учреждении, которое не аккредитовано по данному виду исследований с января 2023 года. Его аккредитация истекла.

— Заключение, скорее всего, будет признано недопустимым доказательством.

Гончар смотрел на него открытым ртом.

— Это реально все отменит?

— Не отменит само по себе, — спокойно ответил учитель.

— Но грамотный адвокат с этим материалом может добиться исключения ключевых доказательств. Тогда ваша позиция становится значительно сильнее. Запишите все, что я сейчас сказал.

— Дословно. И отправьте адвокату через дорогу. Сегодня же.

— У вас три недели. Это немного, но достаточно, если адвокат не полный лентяй.

Гончар начал записывать.

Потом остановился и посмотрел на учителя с таким выражением, которое бывает у людей, когда они не понимают, нужно ли говорить спасибо или это прозвучит глупо.

— Ты это серьезно? Просто так?

Олег Сергеевич пожал плечами.

— Математика — это инструмент для поиска истины.

— Юриспруденция — такая же точная система, только со своим языком. Ложные данные на входе дают ложный результат на выходе. Ваше дело содержит ложные данные.

— Я просто это вижу.

Он встал, взял книгу и пошел на свое место. Тарасик, который все это слышал, не подал виду, но после отбоя, когда камера затихла, смотрящий лежал с открытыми глазами и о чем-то думал.

Долго. На седьмые сутки случилось то, что переменило расстановку сил окончательно. Утром дверь камеры открылась в неположенное время, и на пороге появился новый человек.

Высокий, под метр девяносто, с короткой стрижкой и тем особым выражением лица, которое бывает у людей, привыкших входить в любое помещение, так, будто оно уже принадлежит им. Звали его Богдан Мельник по кличке Профессор. И эта кличка была издевательской, потому что Мельник имел за плечами три класса образования и восполнял этот пробел исключительно жесткостью.

Сорок семь лет, четвертая ходка, вор в законе, один из немногих людей этого статуса в регионе. Мельник вошел, поставил свою сумку на пол, обвел камеру взглядом и кивнул Тарасику.

— Здорово!

— Здорово! — сдержанно ответил тот.

Гайдук на верхних нарах не пошевелился, но что-то в его позе изменилось, стало чуть более напряженным. Мельник это заметил, посмотрел на Гайдука долгую секунду, кивнул и ему. Потом увидел Олега Сергеевича.

Учитель сидел за столом с книгой и не обернулся, слышал, конечно, но не обернулся. Мельник постоял, глядя на его спину. В тюремном мире нет ничего случайного, и человек, который не поворачивается при появлении нового авторитета, делает это либо по незнанию, либо намеренно.

Оба варианта требовали реакции.

— Эй! — сказал Мельник. — Ты!

Олег Сергеевич обернулся.

Без спешки. Посмотрел на Мельника поверх очков.

— Добрый день!

Последовала короткая пауза, в которой все присутствующие успели прикинуть последствия…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇